• Генрих Юшкявичюс отпраздновал очередной юбилей
  • Кипрас Мажейка «Настоящий журналист всегда должен быть в оппозиции»
  • Курсы повышения квалификации госслужащих в Париже и Лионе
 

Генрих Юшкявичюс прочитал лекцию о телевизионных трансляциях с Олимпийских игр (СТЕНОГРАММА)

1 июля нынешнего года первый вице-президент МЕАТР, председатель Высшего академического совета Генрих Юшкявичюс прочитал для слушателей Института повышения квалификации работников телевидения и радиовещания лекцию на тему «Чему учат полвека олимпийских трансляций».

Данная лекция была прочитана в рамках проекта по подготовке специалистов для Олимпийских игр-2014 в Сочи, реализуемого совместно с АНО «Спортивное вещание» (генеральный директор – Василий Кикнадзе).

Слушатели из Москвы, Сочи, Краснодара, Новосибирска, Екатеринбурга и Хабаровска с огромным интересом внимали откровениям мэтра отечественного телевидения, с именем которого связан переход на цветное телевидение, а также организация прямых телевизионных трансляций с крупнейших международных политических, культурных и спортивных мероприятий, включая все Олимпийские игры, начиная с Мехико-1968 и заканчивая Калгари-1998.

Напомним, что в настоящее время Генрих Юшкявичюс не только принимает деятельное участие в работе МЕАТР, но и является советником генерального директора ЮНЕСКО, а также консультирует генерального директора АНО «Спортивное вещание» Василия Кикнадзе по вопросам, связанным с организацией телевизионных трансляций из Сочи-2014.

Предлагаем вашему вниманию стенограмму лекции Генриха Юшкявичюса:


Чему учат полвека олимпийских трансляций

Уважаемые коллеги!

Олимпийские игры это отнюдь не только состязание спортсменов. Это гигантское предприятие, в котором участвуют тысячи и тысячи людей разных профессий. А если считать зрителей, то и многие миллионы. Освещение Олимпийских игр имеет для их успеха не меньшее значение, чем участие атлетов. Без освещения средствами массовой информации современные Олимпийские игры просто невозможны.

Что касается зимних Олимпийских игр, то для них нужен снег, лед, спортсмены и телевидение. Все остальное хуже или лучше на общее впечатление меньше влияет, чем это пытаются доказать, чтобы выжать из Олимпийских игр пользу для города и для бизнеса.

Когда мне предложили поделиться опытом освещения Олимпийских игр, я понял что это задача эта непростая. Не хотелось бы превратить этот обмен опытом в очередные воспоминания о делах давно минувших дней. С другой стороны, за более чем полувековую работу на радио и телевидении я убедился, что люди-то приходят новые, а ошибки остаются старые. А неотъемлемым атрибутом профессии остаются грабли, на которые прямо-таки с олимпийским задором наступает каждое новое поколение работников.

Поэтому не лишним будет все-таки посмотреть на шишки, набитые вашими предшественниками, и попробовать сделать некоторые выводы, для личного пользования.

Моими первыми Олимпийскими играми, где я отвечал за организацию телевизионных и радиотрансляций на всю Восточную Европу и Советский Союз, были игры в Мехико в 1968 году. Многих из вас тогда еще не было даже в проекте. А мне было 30 с небольшим и, как и у многих из вас, никакого опыта олимпийских трансляций. Да не только у меня – до Мехико были лишь короткие трансляции из Токио. Мехико – это первые объемные трансляции через спутник на Европу.

Имелась всего одна телевизионная программа, которая должна была удовлетворить как Восточную, так и Западную Европу. Сначала надо было получить права на трансляцию из Мехико, так же, как сейчас, – из Сочи.

Интервидение и Евровидение договорились работать вместе, и я прибыл в Мехико в 1967 году для подписания договора с мексиканским Оргкомитетом, которому МОК делегировал права для Европы. Сначала мы должны были договориться о распределении расходов между Восточной и Западной Европой. В Мексику я прилетел один, экономическим классом, представлять интересы Интервидения. Евровидение представляли президент Европейского вещательного союза, генеральный директор Би-Би-Си Сэр Хьюг Грин, руководитель спортивного вещания Би-Би-Си Питер Дюмок, юридический директор Страшнов, программный директор Влчек и другие.

Я, конечно, подготовился и предложил для распределения расходов между нами так называемый «ключ Росси», согласно которому оплата зависит от количества телевизоров в стране, но после определенного количества наступает насыщение. Этот метод использовался для распределения расходов между странами Евровидения.

Вдобавок я объяснил, что в Восточной Европе сдвиг во времени будет менее благоприятный, чем в Западной, а в Восточной Сибири прямые трансляции вообще нереальны из-за большой разницы во времени. Короче, я предложил, чтобы мы платили тридцать процентов.

На что Питер Дюмок ответил, что те страны, которые получают больше золотых медалей, должны платить больше, а те которые меньше – меньше.

Я, как патриот советского спорта сказал, что это у них, у капиталистов, зарабатывают на спорте, а у нас исключительно любительский спорт. На что Питер сказал, что знает у них и у нас только один любительский спорт – скачки, да и там любители – лошади.

Тем не менее, 30 процентов я отстоял.

ВЫВОД 1. Когда занимаешься трансляцией Олимпийских игр, помни, что от эффективности твоей работы зависит настроение миллионов зрителей.

Уже через год я снова был в Мексике в составе оперативной группы для организации трансляций. В составе группы был западный немец (руководитель группы) Эрнст Браун, испанец, руководитель государственного телевидения Франко Томас Гарсия, программный директор Итальянского телевидения Витторио Бони и я, директор Международной организации телевидения и радио (ОИРТ) в Праге – структуры, в состав которой входили «Интервидение» и Интерспутник.

Я был самым молодым и неопытным. Таким же молодым был крутившийся возле нас Маноло Ромеро, нынешний руководитель олимпийской телерадиосистемы.

Тогда не было хорошего транскодирования сигнала, и мы привозили все оборудование из Европы. Во избежание проблем в случае аварии самолета, члены оперативной группы не имели права летать теми же рейсами.

Сюрпризов и неожиданностей было много. Например, когда мы пошли посмотреть комментаторские места на главном стадионе, оказалось, что все они разгромлены мексиканцами, так как оргкомитет продал билеты на эти места, и мексиканцы, обнаружив это, попросту разнесли их в щепки.

Я тогда многому научился у Эрнста Брауна. Он не только говорил, он сразу писал представление представителю оргкомитета и, если не было реакции, обращался уровнем выше, а копию посылал в МОК. И надо сказать, что даже в условиях Мексики это работало, несмотря на все «маньяна» и «моментито».

Я не имел опыта работы с финансовыми документами, и когда мне дали чековую книжку на миллион долларов, чтобы оплачивать услуги для Интервидения, мне пришлось учиться азам капиталистического делопроизводства.

Но что касается технической стороны дела, здесь я оказался сильнее не только руководства, но и всей оперативной группы, в том числе инженерного состава.

Без фирм – поставщиков оборудования мои коллеги были просто беспомощны. Я же – с опытом жесткой советской телевизионной действительности – брал осциллограф, тестер, паяльник и на удивление всем «решал вопрос».

Откровенно говоря, я этого не ожидал.

ВЫВОД 2. Не надо комплексовать перед иностранными специалистами. Подготовка наших специалистов ничуть не хуже, а зачастую и намного лучше.

Как часто бывает, перед Олимпийскими играми возникают непредвиденные обстоятельства. Перед играми в Мексике тамошняя полиция расстреляла демонстрацию студентов, и встал вопрос о целесообразности проведения Олимпийских игр в Мехико.

Это вносило неуверенность и в подготовку технических средств. Но мы приняли решение темпы подготовки не замедлять, чтобы успеть подготовиться в срок.

Самое трудное, как ни странно, началось, когда приехали наши спортивные комментаторы – Николай Озеров и другие. О них надо было заботиться, как о маленьких детях. Большинство из них не знали иностранных языков. К тому же получали скромные командировочные, а покушать любили...

Но надо отдать должное Николаю Николаевичу Озерову: за два часа он всегда был на комментаторском месте и лично проверял все связи с Москвой. Он также знал все проходы в буфет, туалет и загодя запасался водой и бутербродами.

Шамиль Мелик-Пашаев, руководитель группы на совещаниях, как лев, дрался за включение в европейскую программу тех видов спорта, которые интересны нашему зрителю. Программа ведь была одна. Итальянцы и венгры хотели показывать фехтование, а мы – футбол, хотя олимпийский футбол тогда не всех интересовал.

Мне в Москве поставили задачу не допустить показа плакатов протеста, которые могли появиться на трибунах в связи с вводом советских войск в Чехословакию, буквально за шесть недель до начала Олимпийских игр.

Я своим коллегам сказал, что международное изображение должно быть нацелено на спортивные соревнования, а не на политические плакаты. Но главным аргументов для них было то, что я мог иметь серьезные неприятности.

ВЫВОД 3. Успех зависит от слаженной работы и честных, доверительных отношений между членами команды.

Но я все-таки получил нагоняй из Москвы – за то, что во время первого футбольного матча с участием советской команды, на табло вместо «Советский Союз» было написано «Россия». Это считалось большой политической ошибкой.

Плакатов не было, но чехословацкая гимнастка Вера Чаславска демонстративно отвернулась от советского флага, когда играли гимн. Когда она вернулась в Чехословакию, ее за это преследовали.

Была демонстративная поддержка «черных пантер», когда темнокожие американские спортсмены поднимали руки в черных перчатках или поднимались на пьедестал без обуви. Все это шло в прямом эфире. Поэт Евгений Евтушенко посвятил этому событию сочувственную «Балладу о черных носках».

Трансляции может сорвать и «головокружение от успехов». Показ открытия Игр прошел успешно. Европейские телевизионные организации нас поздравляли, и мы решили отметить всей оперативной группой, вместе с мексиканцами, этот успех.

Мексиканцы притащили бочонок пульки – это водка, которая делается из сахарного тростника. А я выставил ящик водки, который провез, пользуясь дипломатическим паспортом.

Мы несколько не рассчитали действия такой гремучей смеси, и на следующий день большая часть оперативной группы была недееспособна.

ВЫВОД 4. Потерпи – две недели можно прожить и трезвым.

Следующие Олимпийские игры, трансляцию которых мне выпало организовывать, – это были зимние Олимпийские игры в Саппоро.

Трудности начались с самого начала. Интервидение имело на все – японскую технику и права – всего 193 тысячи долларов. Евровидение заплатило 1 миллион и в последний момент отказалось работать с нами.

Японцы не соглашались отдавать права за столь мизерную сумму. Мы вели переговоры с 9 утра до 9 вечера в течение недели. Я приводил аргументы, что наш вклад – это участие спортсменов Восточной Европы и Советского Союза. Мол, какие же это Олимпийские игры, если в них не будет хоккеистов СССР и Чехословакии, наших лыжников, наших фигуристов и фигуристов из ГДР.

Прибегал даже к легкому шантажу, спрашивал, а есть ли смысл приезжать нашим спортсменам, если их не увидят дома.

Ничего не помогало. Наконец я сказал: ладно, больше денег у нас все равно нет и мы согласны показывать не все, а лишь на 193 тысячи долларов. Японцы спросили: – А что бы вы НЕ показали? Я ответил: – Для начала церемонии открытия и закрытия. Японцы объявили перерыв на три часа. После перерыва они сказали: – Хорошо, мы отдадим права за 193 тысячи долларов, но при одном условии – что вы… покажете все.

На церемонии открытия должен был присутствовать император Японии, который у нас считался военным преступником, и японцы были крайне заинтересованы в его своеобразной «реабилитации», хотя бы через показ по телевидению. В конечном итоге он не присутствовал, а был наследный принц.

В отсутствие сотрудничества с Евровидением мы показали в два раза большую по объему программу, и это при бюджете в 20 раз меньше.

Хотя хвалиться было особенно нечем, так как Евровидение своим членам оперативной группы платило 200 долларов в день, а мы получали 20.

В Саппоро я получил один памятный урок: тщательно проверяй все оборудование, поставляемое по контракту.

У нас был контракт с американской фирмой AMPEX на поставку видеомагнитофонов с возможностью записи нескольких комментариев и последующего монтажа комментаторских записей.

За три дня до начала Олимпийских игр оказалось, что поставленное оборудование не позволяет осуществлять монтаж комментаторских дорожек.

В Саппоро я приехал уже после назначения заместителем председателя Государственного комитета по телевидению и радиовещанию, что было по уровню даже выше заместителя министра. Одним словом, я стал большим начальником.

Я вызвал представителя компании и сказал, что если в течение 24 часов не будет выполнен контракт и не будет поставлено надлежащее оборудование, то я аннулирую все контракты на поставку их оборудования в Советский Союз, и они могут забыть о советском рынке.

К чести компании, надо сказать, что они самолетами из США привезли все необходимое оборудование и смонтировали его. С тех пор у нас были великолепные отношения с АМРЕХ-ом.

ВЫВОД 5. Доверяй, но проверяй.

Нехватка финансовых средств создавала большие трудности. Например, американская компания платила водителям своих машин по 500 долларов в день, а мы – по 40. Но наши ребята водителей покоряли своим дружеским отношением, дарили им какие-то сувениры. Когда мы уезжали, все водители преподнесли нам японские сувениры.

А для американцев они были как неодушевленные предметы, часть оборудования.

ВЫВОД 6. Относись к любому работнику, независимо от его служебного положения, с уважением и вниманием. Ибо успех Олимпийских игр зависит от всех вместе и от каждого в отдельности.

Однако при подготовке к трансляциям Олимпийских игр в Саппоро удалось сделать не все. Чтобы сэкономить средства на спутниковую связь, мы хотели телевизионный сигнал с острова Хоккайдо подать на наш корабль «Юрий Гагарин», оборудованный передающей спутниковой станцией, а с него – на советский спутник.

Все шло гладко, но вдруг появилась статья в японской газете, что мы хотим поставить корабль-шпион вблизи американской военной базы на острове Хоккайдо. Решили не связываться.

Москва не хотела показывать трансляции горнолыжного спорта. Я убеждал Лапина Сергея Георгиевича, что это очень зрелищный вид спорта. А он говорил, что это не наш спорт: он дорогой, а у нас ходят на лыжах по равнинам и долинам. Кстати, он сам любил ходить на лыжах. В конце концов, удалось его убедить, и, думаю, это сыграло не последнюю роль в популяризации горнолыжного спорта у нас в стране.

И еще один урок получил я в Саппоро. После победы Ирины Родниной и Алексея Уланова, немецкий спортивный обозреватель Шнайдер попросил организовать интервью с Ириной Родниной в нашей студии. Я спросил, а не смущает ли его задний фон нашей студии, где нарисован серп и молот.

Он сказал, что, наоборот, это хорошо, так как только что подписано новое соглашение между Западной Германией и Советским Союзом.

Роднина отвечала ему на немецком, а на последний вопрос, есть ли у нее друзья в Германии, ответила, что да, есть – как в Западной, так и в Восточной Германии.

В те времена официальные представители ГДР весьма бурно реагировали, если их страну вместо «ГДР» называли «Восточной Германией». Зачастую в знак протеста они покидали совещания и т.д. Я подошел к Ирине и напомнил ей об этом. Она очень смутилась и попросила переписать последний вопрос. Шнайдер сказал, что нет никаких проблем, и он через спутник передаст второй вариант.

Теперь обратимся к летним Олимпийским играми в Мюнхене в 1972 году.

С правами опять была проблема. Евровидение платило 10 миллионов, у нас было 300 тысяч долларов.

Моим главным аргументом было то, что Брандт проводит восточную политику, хочет изменить имидж Мюнхена, который воспринимается как колыбель фашизма, и Олимпийские игры служат этому, поэтому не мы им, а они нам должны платить, что мы показываем Олимпийские игры из Мюнхена.

В общем, договорились за 300 тысяч и работали вместе с Евровидением – они убедились, что если что, мы можем обойтись и без них.

Но меня ждала и неприятная новость – интервью с Ириной Родниной было показано следующим образом.

Сначала показали ее ответ, где она говорит «Восточная Германия», а потом, мол, к ней подошел «советский политрук», накричал на нее, Роднина расплакалась, потом успокоилась и сказала в ответе «ГДР».

Я рассвирепел. В кафе при пресс-центре нашел Шнайдера, с которым сидели мои знакомые американцы и англичане. Я подошел к столу и сказал Шнайдеру:

– Я думал, ты профессионал, а ты, оказывается, «швайн» (свинья).

Американцы и англичане спросили, в чем дело, и я им рассказал всю историю. Они пошли за другой столик со мной и объявили бойкот Шнайдеру.

Шнайдер начал оправдываться. Мол, это не он, это так смонтировали переданный материал, без его ведома…

Как раз в это время делегация телевидения ЦДФ, в которой работал Шнайдер, должна была ехать в Москву. Я позвонил и сказал, чтобы членам делегации визы не давали. Назревал скандал. Шнайдер ходил за мной по пятам, извинялся и говорил, как он ценит мою помощь и когда-нибудь докажет это.

Я решил не упрямиться и, действительно, через много лет Шнайдер мне помог. Как-то я должен был показать по немецкому телевидению выступление Брежнева, которое было заранее записано в Москве. Я же должен был договориться с немцами, что оно вроде как записано после переговоров с Брандтом в Германии, а не до переговоров в Москве. Без Шнайдера бы мне это не удалось. Но проблемы во время государственных визитов – это отдельная тема. Вернемся к Олимпийским играм.

Возникли сложности в связи с тем, что одновременно с Олимпийским играми в Мюнхене проходили встречи советских хоккеистов с канадскими профессионалами в Канаде.

Николай Николаевич Озеров не знал, что делать. Как это: хоккей – без его комментария? Но и Олимпийские игры без Озерова – тоже не лучше.

Сигнал из Канады принимала наземная станция в Германии в Реистинге, а потом сигнал по наземным линиям передавался в нашу страну. В Германии этот хоккей не показывали.

Удалось договориться с немцами, чтобы из наземной станции в Реистинге сигнал заходил бы и в Олимпийский телерадиоцентр в Мюнхене.

Посадили Озерова перед монитором, и он комментировал оба события. Зрители в стране не могли понять, как это Озеров так быстро перемещается из Канады в Мюнхен и обратно.

Дал я сигнал и канадцам. Ночью в нашу аппаратную из олимпийской деревни пришли все, кто не был занят на соревнованиях, все спортивное руководство: Павлов, Смирнов.

Канадцев тогда, неожиданно для всех, разгромили. Это было для нас радостное событие, но этой же ночью произошла и трагедия в Мюнхене, палестинские террористы захватили израильских спортсменов.

Английская газета «Обсервер» написала: «Когда советские болельщики пошли из олимпийской деревни смотреть хоккей, через оставленную открытой калитку террористы пробрались в деревню».

Это была неправда, но в то время западная пресса не гнушалась клеветой, кстати, как и наша в отношении Запада.

На следующий день Мюнхен был другой. Вместо улыбающихся вежливых в голубой форме охранников, стояли автоматчики.

ВЫВОД 7. Службы безопасности часто создают трудности для работы телевидения, но надо помнить, что их работа необходима, и необходимо ее уважать. Однако надо требовать, чтобы и они уважали нашу работу.

Конечно, накапливалось все больше опыта в показе Олимпийских игр, и в Инсбрук в 1976 году мы приехали уже спокойными и уверенными в себе. Появилась и уверенность, и даже самоуверенность, и у организаторов, а также у фирм, поставляющих оборудование. Особенно гордился «Сименс», который поставлял все звуковое оборудование, включая микрофоны.

Гордыня эта была наказана: во время открытия Олимпийских игр перестал работать микрофон на трибуне. Вообще, со звуком и связью во время сложных трансляций значительно чаще бывает проблемы, чем с изображением.

ВЫВОД 8. Запас карман не тянет. Договорись о возможности подключиться к международному каналу звука с любого другого источника и имей мобильный телефон и другие необходимые телефоны как последний резерв связи. Не исключай возможности, что придется вести комментарий по телефону, а в аппаратной должна быть возможность подключить тебя.

Трансляцию Олимпийские игр из Монреаля организовать и обеспечить было легче, чем из Мексики, хотя они тоже проходили на другом континенте. Улучшилось качество транскодирования телевизионного сигнала из одной системы цветного телевидения в другую. Появилось больше телевизионных каналов на спутниках связи, и в Европу можно было передавать не одну, а несколько программ.

Зато в Монреале были проблемы с гостиницами. Часть советской делегации жила на корабле. Мы с Евровидением наняли дом с апартаментами, где разместились наши специалисты и журналисты. Жили дружно и весело. С нами всегда ездили и сотрудники безопасности, прикрепленные к нам. У них было немало работы, так как в Канаде много эмигрантов, особенно из Украины. Время от времени спецслужбы жаловались мне на наших работников, встречающихся с родственниками в Канаде. Я просил их не обращать внимания, если ничего такого чрезвычайного не происходит, не портить людям карьеру и не отнимать шанс на последующие выезды за границу.

К чести чекистов, надо признать, что они не надували щек и не создавали проблем на пустом месте. А когда удалось организовать частный самолет президента американской телевизионной компании Си-Би-Эс Пейли для полета их большого начальства на Ниагарский водопад, у нас было полное взаимопонимание. Пейли уже намеревался получить право трансляции Олимпийских игр в Москве.

Был, однако, и небольшой инцидент. Один наш прыгун в воду влюбился в девушку и остался в Канаде. Меня попросили, чтобы его мать могла обратиться к нему по канадскому радио. Это было сделано. Правда, тогда он не послушался, а потом сам вернулся – наверное, любовь закончилась.

ВЫВОД 9. Каждый на Олимпийских играх делает свою работу. И к спецслужбам надо относиться с пониманием и уважением, но без страха.

Вернулись в Москву, и пора было уже думать об освещении по телевидению и радио Олимпийских игр в Москве. Откровенно говоря, Игры в Лейк-Плэсиде меня мало волновали.

Но я даже не представлял, что мне придется пережить в Москве. Не исключено, что нечто подобное будет происходить у Вас и перед Сочи.

Руководство страны тогда считало, что в том, что касается телевидения, у нас все есть: у нас самая большая телевизионная башня, у нас самый большой в Европе телевизионный центр – «Останкино». В общем, как и в области балета, мы были «впереди планеты всей».

Так думали и многие мои коллеги в руководстве Гостелерадио. Но после опыта, полученного в Мексике, Мюнхене, Монреале, мне было ясно, что имеющимися мощностями мы не сможем достойно показать миру Олимпийские игры.

Я был еще молодой, горячий и стал доказывать, что надо строить новый телерадиоцентр с телевизионными и радиостудиями и создавать мощную базу передвижных телевизионных станций для показа Игр, строить сотни комментаторских мест на стадионах, запускать новые спутники для передачи не менее 20 программ из Москвы. Обучать персонал, в том числе иностранным языкам, менять освещение на стадионах, так как оно было непригодным для показа в цвете.

ВЫВОД 10. Есть проекты, которые ты можешь осуществить только один раз в жизни и только потому, что еще не знаешь, что тебя на этих проектах ждет.

К чести Лапина Сергея Георгиевича, председателя Гостелерадио, надо сказать, что он полностью мне доверял и поддерживал.

Мой коллега, известнейший строитель в Москве, который отвечал за строительство старого Останкино, сказал мне:

– Генрих, я этим заниматься больше не буду, хочешь – строй сам.

Не буду рассказывать всей истории строительства. Могу лишь сказать, что за три года до начала Олимпийских игр на площадке, где должен был быть Олимпийский телерадиоцентр, ковырялся лишь один-единственный экскаватор. На вопрос Лапину вице-президента японской телевизионной компании «Асахи» Миуры, который приобрел права на трансляцию Олимпийских игр из Москвы, что там копает экскаватор, Лапин ответил:

– Могилу Юшкявичюсу.

Первоначальный проект, по которому здание должно было быть круглым, как дом французского радио, чтобы было больше светлых помещений и короче коммуникации, забраковал главный архитектор Москвы Посохин. Наконец, прямоугольное восьмиэтажное здание в Госплане, уже на начальном этапе строительства, превратили в четырехэтажное, просто зачеркнув четыре этажа – мол, оно и так будет пустовать.

Надо сказать, что и количество программ, и количество студий рассчитывалось так, чтобы после Олимпийских игр решить наконец проблему распространения телевизионных и радиопрограмм в удобное для всей страны время.

ВЫВОД 11. Создание технической базы телевидения и радио для Олимпийских игр должно стать мощным толчком для развития базы отечественного телевидения и радио на современном уровне.

Развитие базы для Олимпийского телевидения в Москве позволило создать цветное телевидение на всех студиях страны.

ВЫВОД 12. Единственная возможность для России не отстать от развития телевидения высокой четкости – в стандарте которой уже полностью работает США и переходят большинство стран Европы – использовать Олимпийские игры в Сочи и создаваемую для этого техническую базу и специалистов.

Причем сегодня для этого не надо делать тех нечеловеческих усилий, которые требовались перед Играми в Москве.

Тогда валюты не было, а если она бы и была, это не помогло бы, потому что в связи с вводом войск в Афганистан было объявлено эмбарго на продажу СССР не только оборудования, но и магнитной ленты и трубок для камер цветного телевидения.

Сейчас в это трудно поверить, но все оборудование должна была произвести отечественная промышленность.

Показ Олимпийских игр провалился бы, если бы за год до этого не было Спартакиады народов СССР, на которой удалось опробовать новое оборудование. Части оборудования, поставленные с разных заводов Кировограда, Шауляя, Новосибирска, соединенные вместе, не хотели работать, требовали отладки и сопряжения.

Члену Политбюро Суслову пришло анонимное письмо о том, что авантюрист Юшкявичюс на не принятом государственной комиссией объекте (что была правдой) собирается проводить ответственейшие трансляции со Спартакиады народов СССР.

У Сергея Георгиевича Лапина были плохие отношения с Сусловым, он его побаивался. Он мне приказал отменить трансляции из нового телерадиоцентра и провести их из… Шаболовки. Я отстаивал свою точку зрения, мы поспорили, он впервые повысил на меня голос. Я вышел в приемную и написал заявление об уходе.

Через час он позвонил мне, мы помирились, и трансляции Спартакиады шли из нового телерадиоцентра.

Лапин тогда сказал:

(ВЫВОД 13.) – Лучше страдать за свое мнение, чем принять под давлением чужое и потом страдать из-за него.

При всем уважении к вам всем и вашему уже имеющемуся опыту, вам будет трудно работать в Сочи без предварительной «тренировки» на других соревнованиях.

В некотором отношении нам было легче, потому что на местных студиях уже был опыт работы с распределенными нами еще перед Спартакиадой цветными ПТС с новыми камерами и объективами.

Мы сказали литовцам:

– Вы будете показывать баскетбол.

Украинцам: – Вы будете показывать легкую атлетику.

Они смотрели записи международных соревнований, создавали свои модели показа, привозили в Москву, и мы вместе с зарубежными коллегами их смотрели и поправляли.

Помню просмотр предложенной модели водного поло. Все было прекрасно видно. Кроме мяча.

На московских Олимпийских играх должна была работать и американская телевизионная компания Эн-Би-Си.

Мы заключили договор на 87 миллионов долларов и все для них подготовили, до последнего винтика. Картер не позволил им показывать Олимпийские игры из Москвы, но я должен сказать, что оплатили они все до последнего цента. Как и мы подготовили все до последнего винтика.

Но самая большая проблема была не с винтиками. В договоре с американцами было записано, что мы предоставим пятьсот специалистов, говорящих на английском языке.

Напоминаю, это 1980 год: кроме «Хау ду ю ду? – Дую, дую», не очень-то народ болтал на иностранных языках.

На помощь мне пришел один или гений, или сумасшедший (во всяком случае, нам с Познером пришлось его освобождать из сумасшедшего дома). Звали его Иосиф Гольдин.

Он сказал, что это пустяки. Существует метод болгарского ученого Лозанова, при помощи которого можно обучить иностранному языку за один месяц.

Ничего не оставалось делать, как попробовать. В университете по этому методу работала профессор Китайгородская. Правда, она обучала французскому языку.

Пришлось, как Пастеру прививку, опробовать метод на себе.

Результаты не были идеальными, но они были.

Мы создали в Институте повышения квалификации лабораторию, где и обучали наших специалистов. Некоторые говорят по сей день, а некоторые напрочь забыли.

Вам надо знать иностранный язык, особенно английский.

Если я бы не знал иностранного языка, то сегодня не стоял здесь перед вами, а в лучшем случае был начальником местного радиоузла где-нибудь в Литве.

Никакие методы – ни обучение во сне, ни метод Лозанова – не могут заменить ежедневный, повторяю, ежедневный труд.

ВЫВОД 14. В освоении иностранного языка участвуют две части тела – голова и, извините, задница.

Но комментаторам в первую очередь надо знать русский язык. Самым известным комментатором, конечно, был Николай Николаевич Озеров, заслуженный артист, играл в МХАТе.

Мы как-то решили посчитать, сколько он слов использует в футбольном репортаже из богатого словаря русского языка.

Слова типа «побежал, прибежал» считали за одно слово. Угадайте. Девяносто восемь.

Немало проблем возникает с обеспечением хорошего качества звука, особенно соблюдения правильных пропорций между международным звуком, или шумом, и комментаторским звуком. У звукорежиссера имеется возможность при помощи компрессии увеличить степень разборчивости слов комментатора, но при слишком большой компрессии в микрофоне усиливается окружающий шум в паузах.

На московских Олимпийских играх главным звукорежиссером был Виноградов Владимир Владимирович, и он душу вынимал из каждого, добиваясь хорошего звука. Ссорился с Посохиным, главным архитектором Москвы, который не хотел видеть микрофонов. У меня выудил валюты больше чем на 400 микрофонов.

В Москве было более 1200 комментаторских мест. Они были оборудованы венгерским звуковым оборудованием, а мониторами служили цветные телевизоры «Шилялис» каунасского завода.

Во время Спартакиады выяснилось, что комментаторское оборудование прекрасно принимает разговоры служб безопасности. Пришлось вносить изменения во внутренний монтаж комментаторских мест.

Сегодня комментаторские места значительно совершеннее, но и сложнее. Комментатор в комментаторском оборудовании, которое применялось на последнем чемпионата мира по футболу, сам может регулировать уровень международного звука и свой уровень, уровень звука сообщений на стадионе. Комментатор может получать «гайд» и имеет связь как с режиссером, так и с техниками. С некоторых комментаторских мест можно дистанционно управлять камерой. Проблема в том, что комментаторы часто начинают блуждать в трех соснах.

Большой проблемой остается оперативная информация для комментаторов. Несмотря на все достижения, система бывает либо слишком сложная, либо неудобная для комментаторов, и надо не пожалеть времени, чтобы обучить их, как эффективно ею пользоваться.

Проблема уровня звука существует сегодня на всех наших телеканалах, грамотного отношения к звуку им явно не хватает.

Поэтому должна быть подготовлена очень краткая и ясная инструкция по уровню звука. В пособии, которое я видел, более ста страниц. Это хорошо для институтов и для теоретической подготовки. Руководство, о котором я говорю, должно быть на полстраницы.

При использовании стереофонического звука в системе 5.1 надо быть особенно внимательным, чтобы вдруг не оказалось, что комментатор обращается к зрителям или слушателям как бы из-за спины.

Не менее важна гармонизация надписей в русской и международной версиях телевизионного изображения.

Надо иметь в виду, что существуют договоры между МОКом и компаниями, показывающими результаты, и они могут предъявить претензии в случае изменения надписей.

Большой проблемой остается оперативная информация для комментаторов. И здесь, несмотря на все достижения, система бывает либо слишком сложная, либо неудобная для комментаторов, и надо не пожалеть времени, чтобы обучить их, как эффективно ею пользоваться.

Не помню Олимпийских игр, где не было бы коммутационных ошибок.

При трансляции бокса из Монреаля наши комментаторы комментировали встречу европейца и африканца, а на Москву скоммутировали изображение другой пары – двух европейцев.

Из Москвы последовал звонок:

– Ребята пейте, но не столько, чтобы негры мерещились.

Зная амбиции наших телевизионных каналов, я почти уверен, что они в Сочи будут требовать отдельные комментаторские места на каждом объекте – хотя бы для того, чтобы приходить смотреть соревнования.

Это еще больше усложнит проблему коммутации как комментаторских, так и видеоканалов. Техническое сопряжение Олимпийской международной телерадиосистемы с российской станет еще сложнее.

Невозможно на все время Олимпийских игр закрепить ПТС за одним объектом. Как правило, часть их передвигается по определенному графику.

Это непросто. Службы безопасности очень не любят такие передвижения, и, кроме того, нелегко найти время, которое удовлетворяет всех.

Возникнет проблема снабжения электроэнергией, так как, кроме вас, подключатся ПТС международного телерадиокомплекса и наверняка американские ПТС, и каждый захочет оказаться поближе, чтобы кабели были покороче.

Резервирование снабжения электроэнергией, как показал опыт, абсолютно необходимо.

Для некоторых соревнований, как, например, финал хоккейного турнира, церемония открытия и закрытия, неплохо иметь и резервирование по видеосигналу.

Телье, который отвечал за показ одного из чемпионатов мира по футболу, настоял на схеме резервирования, которая в случае с проблемами в центральной коммутационной аппаратной позволяет передавать сигнал прямо из спортивного сооружения.

На московских Олимпийских играх возникла еще одна проблема. Не все страны имели достаточно комментаторов, чтобы послать их на все спортивные объекты. Однако можно было комментировать все, не выходя из телецентра, как говорится, «под картинку».

В Сочи, я надеюсь, будет система оптических кабелей, и на любом объекте можно будет иметь международное и российское изображение и международный звук с любого другого объекта.

В Москве создавать такую кабельную систему мы не успели. Поэтому на Останкинской телебашне установили несколько маломощных телевизионных передатчиков в дециметровом диапазоне частот, который тогда не был занят, и каждый из них транслировал передачу с определенного стадиона. Каждый комментатор на любом объекте мог видеть картинку и получать международный звук с любого другого объекта.

Мне пришлось активно, уже как члену телевизионной комиссии МОКа, участвовать и в подготовке Олимпийских игр в Сеуле и в Калгари.

Ездил я и в Лос-Анджелес. Встречался с руководством полиции, которая должна была отвечать за безопасность. Конечно, безопасность была бы обеспечена, и было большой ошибкой, что мы не участвовали в тех Олимпийских играх, а американцы не приехали в Москву 1980-м.

Правда, некоторые газеты, особенно эмигрантские, писали, что под видом спортсменов приедут работники КГБ. Это тоже было использовано нашим руководством как предлог, чтобы туда не поехать.

Я говорил тогда:

– Пусть обожаемая в Америке гимнастка Ольга Корбут выйдет из самолета с надписью «КГБ» на груди, и вся их пропаганда пойдет коту под хвост...

Сеул многое перенял из опыта Москвы: количество каналов, структуру телецентра. Но каждые Олимпийские игры имеют свою специфику и свои проблемы.

Перед открытием Олимпийских игр в Сеуле долго согласовывали места для телевизионных камер.

Когда мы с Алексом Гилади, другим членом телевизионной комиссии МОКа, пришли на арену, то увидели, что перед телевизионными камерами, заслоняя их, толпились фотографы.

Обращения к корейскому Оргкомитету не дали никаких результатов, и тогда мы с Гилади, теперешним членом МОКа, одели какие-то повязки и пошли разгонять фотографов.

Законно мы поступали? Конечно, нет. Но правильно и эффективно.

В Калгари особенно хорошо работала служба добровольцев. Они работали водителями и менялись. Один день это был учитель, другой – фермер. Очень дружелюбные и любознательные люди. Работали бесплатно – за олимпийскую форму и честь служить Олимпиаде.

Оперативная группа предоставляла и машины без водителя.

ВЫВОД 15. Сегодня каждый работник должен уметь водить машину и иметь водительские права.

На многих Олимпийских играх я присутствовал как гость, награжденный Серебряным Олимпийским орденом за заслуги перед олимпийским движением, но в последнее время эта традиция уже не соблюдается.

Вам повезло как профессионалам телевидения и радио. Вы не только будете участниками Олимпийских игр, но и, несомненно, участниками технологического скачка российского телевидения и радио и, надеюсь, спортивного вещания.

Нет никаких сомнений, что Олимпийские игры в Сочи дадут импульс к развитию телевидения высокой четкости.

Кстати, российское телевидение может сделать еще один рывок во время спортивных соревнований, используя элементы интерактивного телевидения, стандарт, которого в Европе был принят буквально на днях. Интерактивное телевидение позволяет зрителю во время спортивной трансляции получать дополнительную информацию о спортсменах и о самих соревнованиях.

Мне кажется, что все это можно и нужно опробовать во время спортивных состязаний еще до Олимпийских игр.

Для этого надо было бы предложить в магазинах, где продаются телевизоры, да и в некоторых общественных местах установить экраны с телевидением высокой четкости.

Кстати, я член Федеральной конкурсной комиссии по выдаче лицензий для телевидения и радио. И мы уже больше года тому назад выдали лицензию на программу телевидения высокой четкости в Москве и в Сочи. Но пока ничего не сделано. А жаль.

Вам повезло как профессионалам телевидения и радио. Вы не только будете участниками Олимпийских игр, но и, несомненно, участниками технологического скачка российского телевидения и радио, и, надеюсь, спортивного вещания. И это будет самая большая награда. Но жизнь показывает:

ВЫВОД 16. Вслед за осуществлением сложных проектов обычно следует одно и то же: наказание невиновных и награждение непричастных.

Спасибо за внимание!


 Скачать Стенограмму лекции Генриха Юшкявичюса «Чему учат полвека олимпийских трансляций» (в формате *.pdf)

На фото: Генрих Юшкявичюс (в центре) читает, а вице-президент МЕАТР Кипрас Мажейка (за столом справа) слушает лекцию об олимпийском телевидении.

Источник: 
Пресс-служба МЕАТР
Дата публикации: 
06.07.2011